В НОМЕРЕ

СКВОЗНАЯ ТЕМА МАЙСКОГО НОМЕРА «ДН» — ЧЕЛОВЕК, ВОЙНА И МИР

«Лейтенантская проза» СВО

 Грязь на войне. Грязь войны. Реальность, где смерть обыденна, а громкие слова «героизм» и «подвиг» неуместны, ибо не описывают нечеловеческие усилия и самопожертвование по долгу совести. Повесть участника тех боёв Артемия ЛЕОНТЬЕВА «Так выглядит наш дом» — о рутинной работе, штурме под Соледаром, когда сотня метров «зелёнки» в январе 2023 года потребовала месяца боёв и огромных потерь. Традицию «окопной правды» эта повесть дополняет новым художественным опытом. Критический взгляд автора максимально беспристрастен, язык экономен и точен, метафоры — неожиданны.

«Почему?!»

1941 год. Люди, слушая сообщения Совинформбюро, читая газеты, ловя тревожным взглядом  фигуру почтальонши, после вопроса «как там мой?» — задавали себе неизменный вопрос — «почему?» Этот вопрос, гремел ли с надрывом или захлёбывался в слезах, стоял над страной всю войну, и только с каждой сокрушительной победой Красной Армии он становился всё тише, но не пропал. У вдов, у фронтовиков той войны обязательно была та первая книга трилогии Симонова — «Живые и мёртвые». Глаза снова и снова пробегали по строчкам и всё искали и искали ответ на этот проклятый вопрос — Почему?!

После тысяч страниц и миллиардов повисших слов кто-то по-прежнему ищет ответ на пожелтевших страницах журналов боевых действий, в письмах не вернувшихся прадедов, в строках Симонова. Не найти ответа на этот вопрос мы не имеем права, потому что за ним тихо и вечно, как небо, встают другие вопросы.

Свою попытку отыскать ответ предпринял в повести «Июль» Владислав ЧЕРЕМНЫХ, посвятив её Константину Михайловичу Симонову.     

…пылая, словно «перуновы стрелы»…

«…Теперь ещё другим городам начало доставаться. Как будто убив кого-то в Харькове или Киеве можно вернуть погибших в Донецке», —  говорит одна из героинь повести «Улица Петровского» уральского писателя и поэта Дениса КОЛЧИНА. Войну мы видим глазами репортёра-фрилансера, приехавшего из Екатеринбурга в ДНР весной 2022-го. Он рассказывает о простых жителях Донбасса, проживая вместе с ними моменты артиллерийских и ракетных обстрелов, перемещаясь по разбитым дворам, выстаивая в очередях. На фоне войны происходит личная трансформация рассказчика: движимый профессиональным интересом к теме и чувством долга, подсаживается на «адреналиновую иглу», а затем, вынуждено прекращая поездки на фронт, проходит психологическую ломку, открывает для себя новые смыслы жизни.

«Силуэт человека становится важной деталью»

В поэтической подборке Алексея ДЬЯЧКОВА «Сквер с поэтом на отшибе мира» —  пульс напряжённой жизни, который слышен и в тесноте будней, и в воздухе метафизического простора: «К свету выйдешь, стеклом похрустев в темноте коридора, / И застынешь, подставив под зарево ухо, как Авель».

Жёсткая лирика Анны ДОЛГАРЕВОЙ «Только дух проступает кириллицей» запоминается строками, звучащими как вывод на уроке жизни: «Это русская правда и русская дичь. / Никаким инструментом её не постичь».

Стихам «Мой сад —  подсолнух с жёлтой головой» дебютантки «ДН» Анны АЛИКЕВИЧ  очень органичны фольклорная атмосфера и сказовая интонация.

Поэзия уроженца Донбасса Ивана ВОЛОСЮКА — о трагедии родной земли и судьбе земляков: «…горчее Азовского моря/ участь птицы в горящем лесу».

Сочиняя «майские облака», Михаил ГУНДАРИН пишет не пейзажные стихи, главное — размышления и экзистенциальные вопросы: «чего нам ждать на что надеяться/ скользя во временной петле».

Антропологическая плотность пространства

В разделе Критики — статья Александра МАРКОВА «Картография внутреннего». Анализируя посвящённые культурной географии новые книги Ольги Балла, Ксении Голубович, Евгения Стрелкова и впервые вышедший на русском полный перевод «Топофилии» И-Фу Туана (1974 г., современный «кодекс» жанра), А.Марков приходит к выводу о том, что эти русские авторы «идут дальше Туана»: «они пишут эссе, романы, книги художника, автобиографическую прозу. Но в этой свободе — не утрата научности, а обретение новой оптики. Культурная география в их исполнении перестает быть узкой специализацией и становится способом видеть мир — видеть его как пространство, которое всегда исторично, всегда лично и всегда требует письма».

Замершее время

Главный режиссёр РАМТа Алексей Бородин поставил спектакль «Игра интересов». В его основе две пьесы – непохожие персонажи, разные эпохи, эстетика и мораль. В рубрике «Правила игры» Борис МИНАЕВ делится впечатлениями от премьеры: «Темнота и вспышка, и затем огромные обломки, камни и бревна – сыплются буквально с неба, как при бомбежке. Это страшно. И это очень точно. Больше нет дистанции, отделяющей нас от них. Мы – там, внутри. Они – тут, рядом с нами. И это не “занавес”, это гораздо больше. Это линия, черта, за которую перешло человечество. Почти перешло. …И “браво” тут – оно такое, двоякое…»